Эльбрус. Право вернуться. Часть 3

  • Валерий Лаврусь

Восхождение

Проснулся в час ночи и понял, что больше спать не буду. За домиком стояла неестественная тишина, за предыдущие дни мы привыкли к постоянному грохоту стального листа за контейнером, который колотило на ветру. Я поднялся и вышел из домика. Под Луной грозно и величественно белёсой тенью возвышался Вулкан. Он был прекрасен… По Косой полке двигались огоньки, кто-то уже пошёл на восхождение ночью…

В 1-30 сработал будильник у Рустама, через минуту у Карины… Началась чехарда.

Сначала молодёжь при свете фонариков собирала вещи, шипя друг на друга – им казалось, что они собираются тихо, но при этом дверь в домик, когда выходили в столовую, они забывали закрывать напрочь.

Я давно понял, молодёжь терпеть не может закрытые двери. Как коты и собаки. Это мы, старые плюшевые тапки, всё время всё выключаем и закрываем, потому что нам дует, светит, громко, тихо, пахнет, и вообще всё не так. Молодёжи нужно всё распахнуть настежь! Чтобы свет и ветер, лучше яркий и лучше сильный, чтобы драйв и испуганно поджатые органы малого таза… Где уж нам друг друга понять?! Отцы и дети…

Я ворчал, выбирался из спальника, вставал и закрывал дверь, на улице было морозно и наш контейнер выхолаживало в три секунды. Наконец в четвертом Рустам и Карина уехали. Поднялась группа Полковника и запустила генератор. За ними потянулись мы. В отличие от молодёжи у нас, старых и опытных восходителей (а вы не знали? Или сомневались?)… старых и опытных восходителей вся одежда была приготовлена с вечера: термобелье, флиска, теплые штаны, легкая пуховая куртка (где легкая пуховая куртка? ага – вот она), пуховый жилет, куртка-виндстопер, на ноги специальные носки (а носки, куда дели носки, гады? Я же вчера их сюда… а нет… не сюда, я их в спальник положил, чтобы теплые были… спальник Морозовой, а носки будут тёплыми, спасибо тебе, Юля), альпинистские ботинки с кошками, на голову балаклава (а балаклаву куда я дел? вот, она! в рукаве виндстопера…), шапка, лыжные очки, на руки варежки (не нравятся мне эти варежки… а что если еще одни теплые носки пристроить, как вставку в варежки? хм…), с собой малый рюкзак с термосами, фотоаппарат (фотоаппарат! где фотоаппарат?! ага, вот он…), запасные перчатки, солнечные очки, и еще до хрена всякой нужной хрени… В руках треккинговые палки. Всё приготовлено с вечера, всё на своих местах…

– Очки! – я вздрогнул, Кот взялся буйствовать, кажется, он тоже предусмотрительно вчера всё подготовил. – Куда, суки, очки дели?!
Без очков нельзя, там наверху на снегу под солнцем сетчатку сжигает только на раз, а слепой альпинист – это почти мёртвый альпинист.
– Ну, чего ты орёшь? – уговаривал Коля Кота… – Щас найдём! Третий день всё теряешь…

Действительно, который раз уже Кот терял, и при этом всегда видел в этом происки «врагов», но мы находили потерю. Нашли и в этот раз.
Намазались солнцезащитным кремом, съели по полбутерброда с паштетом, запив чаем. Ещё на этапе одевания я задумался над серьёзным вопросом: идти в туалет по большому серьезному делу или ну его на фиг? Наверху эти действия сопряжены с большими трудностями: во-первых, куча одежды - пока её всю расстегнёшь и снимешь… а во-вторых, негде, с тропы сходить – опасно. Но мой организм спал, и на мои запросы не откликался, пришлось будить… не на тропе же, в самом деле…

В 4-15, полностью экипировавшись, мы вышли вниз на площадку возле KAFE, дожидаться снегоходов. Салтан вчера, уже к девяти, позвонил и сообщил, что и нас отвезут на снегоходах. Может поэтому обломился нам всем ратрак? Просто не было его у Салтана.

В 4-30 снегоходов ещё не было. Кот опять задёргался. Вообще, он сё утро сильно нервничал… дергая всю команду.
В 4-34 наконец-то снегоходы прибыли.

- Там такой дурдом… - снимая очки и вытирая лицо, сообщил Салтан, - сотни четыре заехало. Ратраки в три ряда, как танковая атака… Хорошо, что едете позже. Мешать никто не будет…

Аккуратно усадив нас (мы в кошках, можем повредить сидения), Салтан и его помощник рванули наперегонки к площадке высадки на 4800.
5-00. Выгрузились, продули уши, временами парни гнали так, что закладывало уши, и огляделись. Впереди народ поднимался, справа на востоке солнце тоже, наверху небо ясное, но! Слева со стороны Западного Эльбруса дул очень сильный неприятный боковой ветер. Метров 10-15 в секунду… или…

С этими метрами в секунду мы так и не определились. По прогнозу ожидалось от 30 до 40 километров в час, это около 9-11 метров в секунду. Но позже Кот утверждал, что когда-то прыгал с парашютом при 15, и это был безобидный ветерок по сравнению с тем, что дул 23-го на Горе. Поэтому оставим цифры в покое, скажем только: дул сильный боковой ветер. И даже не ветер, а низовая пурга, я с Севера знаком с такой, пурга со снежной крупой с Горы, которой она постоянно швырялся в лицо. Хорошо, что мы в балаклавах. И в лыжных очках. И в капюшонах.

– Ну, мать… – выругался Кот, поймав в лицо очередной заряд снежной крупы. – Пошли что ли?
Мы молча кивнули и пошли.
Первые сто метров подъёма всегда даются трудно. Тут всё... И раннее утро, и холод, и непривычная экипировка (тяжелые ботинки с кошками), и организм еще не втянулся. Поэтому первые сто метров шли почти сорок минут. Шли в среднем темпе, ещё вчера оговорили, что торопиться не будем. Некуда торопиться. Шли-шли и дошли до брошенного вездехода, с подветренной стороны которого отдыхали коллеги восходители, когда мы подошли, группа из четырёх человек снялась и ушла. Правильно, нужно давать место другим, да и рассиживаться долго нечего, не сидеть пришли.

– Ты вчера рассказывал! – орал я Коту. – В прошлом году вы так же высадились, посмотрели и уехали обратно! Мол, ветер был! Ветер был больше, чем сейчас?!
– Не знаю! Не помню! Но тогда был сильный!
– А сейчас?! – Коля присоединился к митингу.
– И сейчас! – Кот некоторое время помолчал. – В принципе… В принципе мы можем вернуться! Завтра пойдём!
– Не! – я помотал головой. – На завтра меня не хватит!
– И меня! – выказал солидарность Николай.
– Тогда х… расселись?! Пошли! – Кот поднялся, и повёл нас наверх.
Это моё третье восхождение.

Первое в 14-м происходило практически при оранжерейной погоде. Тихо, почти безветренно и тепло – солнце очень сильно прогревало. Но на восхождении всё равно было тяжело. Первый раз, и воздуха не хватало, и вообще…
Второе было четыре месяца назад в Африке. Там была ночь, холодно, дул ветер, но не настолько сильный. И ещё не было снега. Но было трудно. Очень трудно. Но терпимо…

В этот раз, ветер ополчился на нас.

Он дул, не прекращая ни на секунду. Я шёл галсами, подставляя ветру: то лицо в балаклаве - тогда легче дышалось, но при этом по очкам била снежная крупа; то, подставляя спину - так идти было удобнее, но было плохо видно куда идешь, да и дышать было трудно.

Всё-таки до Косой полки (5000 м) мы добрались. Дальше тропа вела траверсом вокруг Восточного Эльбруса с небольшим подъёмом на Седловину. Крутизна подъёма уменьшилась, идти стало легче, но теперь ветер дул всё время в лицо.


Господи, какое счастье, что есть балаклава и очки! И ещё была надежда, что на Седловине ветра не будет, мы там окажемся под прикрытием Западной Вершины, ветер-то дул с запада! И я шёл и всё время думал об этом, напевая песню Меладзе: «Как ты красива сегодня! Как ты сегодня светла!» Странные спонтанные реакции на Горе. Чего мне дался Меладзе? Про Гору что ли я пел? Под эти строки, которые я всё время повторял, я втянулся в размеренный ритм движения, и тут мне сзади постучали по плечу, я повернулся и увидел Колю, который показывал мне обломок треккинговой палки.

«$%%#$%*&&^%^%@!!!!» - сказал я и стукнул Кота палкой по ноге, тот повернулся, глянул и творчески развил мою мысль…
– Доставай ледоруб! – проорал он, поворачиваясь ко мне боком.
«Доставай!» Легко сказать… Ледоруб у него был закреплен затяжками на рюкзаке. Надо же варежки снять… В карманы их положить, чтобы не унесло. Распустить затяжки… А руки тем временем замерзнут на хрен. Пока я возился с затяжками, Коля пытался отремонтировать свою палку. Но тщетно! Нижнее колено не вставало на место.
– Сунь палку в рюкзак! – крикнул он мне.

Суну… ага… щас я вам всем суну, только руку отогрею, совсем зараза застыла на этом грёбаном ледяном ветру, не хотела слушаться.
Ледоруб я Коту таки достал и отдал, останки палки сунул Коле в рюкзак, Кот перехватил ледоруб, и отдал свою палку Николаю, Николай взял её и… развернувшись, пошёл вниз. 5100. Мы некоторое время молча смотрели ему вслед, потом Игорь повернулся и пошёл вверх, пристраиваясь за группой иностранцев. «Ах, Коля-Коля…» – подумал я и снова запел «Как ты сегодня красива…»
И как же мы теперь вдвоём-то?

А, собственно, чего как? Страховочная система, чтобы идти в связке, как делают все умные Маши, была только у меня. Причём именно у меня, а не на мне! Утром я забыл её надеть (мы же всё приготовили с вечера!), и теперь я её тащил в рюкзаке в надежде, что случится оказия на Седловине. Собственно, именно от Седловины она и нужна, страховка эта. До, можно обойтись. Но если у меня страховочная система была хотя бы с собой, то ни у Коли, ни у Кота её не было и в помине! А кругом все шли обвязанные… И немцы-поляки впереди нас тоже. Так что, что двое, что трое…
Эти, впереди нас, шли в совершенно замечательном темпе, даже африканские проводники со своим «поле-поле» могли им позавидовать. О! А может, они из Прибалтики? Или из Финляндии? Но это даже хорошо, что они так медленно шли, я отдышался и пошёл спокойнее, правда, теперь стал волновать другой вопрос, мёрзнет у меня правая нога или не мёрзнет? Какое-то неопределённое было ощущение, и я всё время шевелил пальцами ног. И рук… И… Этот долбаный ветер выдувал тепло отовсюду.

Через полчаса, на 5200 вожатый нашей группы вдруг встал. Мне показалось, что он выдохся. Но я ошибся. Тот вожатый был гидом и кормильцем, и он очень аккуратно вел свою группу, а теперь, остановившись, скармливал подопечным для общего укрепления аскорбинки, шоколадки, чай, вкладывая их прямо в рот, парням даже перчатки снимать не потребовалось. Кот не выдержал этой издевательской картины (кто бы нас так обхаживал?), фыркнул и пошёл на обгон. Через десять минут мы были одни в этой мертвенной снежной белизне. На двадцать метров вперед и назад никого не было, или за пургой не было видно. Справа ввысь уходил Восточный Эльбрус, слева вниз был скат к леднику с замечательным названием «трупосборник». Дело в том, что в тумане, в облаках, люди теряясь, по неопытности пытаются идти сразу вниз, а на Косой полке этого делать категорически нельзя, потому что ниже расположен ледник с трещинами запорошенными снегом, а глубина этих трещин от 50 и до 60 метров. Обычно таких потерявшихся не находят… Они потом, через несколько лет вытаивают. Где-нибудь внизу. Вот и зовут ледник таким звучным названием «трупосбрник». А меж тем ветер стихать не собирался, и всё больше забирал сил. И я, как мантру, стал повторять: «Сейчас дойдём до Седловина… и там отдохнём… Сейчас дойдём до Седловины и там…» А Седловина была уже в прямом смысле не за горами, оставалось каких-то метров триста по горизонтали, тропа даже пошла с небольшим уклоном вниз. Миновали маленькую каменную нишу, сойдя в неё с тропы, мы пропустили возвращающихся. То ли они не рискнули идти выше, то ли возвращаются уже с вершины. Мы коротко кивнули друг другу. Обычных для таких случаев восклицаний, типа: «Как вы? Дошли?!» – «Дошли!» – «С Горой!» – «Спасибо! И вам успеха!» не было. Слова с губ уносило ветром.
Еще пятьдесят метров… Всё! Седловина!

И что?! Что у нас с ветром? А ветер не только не стих, кажется, он стал дуть с удвоенной силой. Ощущение было, как у самолета в аэродинамической трубе. Впереди несколько групп, подобно овцебыкам в метель, сбились в круг, закрывая друг друга от ветра. Я попробовал положить рюкзак и лечь за него, но мне тут же накидало полную морду снега. Кот нечаянно обронил перчатку -слава Богу, поймал её - но пока она летала, ветер забил её снегом под завязку.
– Что делать будем?!! – орал я, чтобы перекричать ветер.
Кот растеряно пожимал плечами. Что делать, что делать?.. Надо найти, где можно пересидеть, отдохнуть, попить чайку, набраться сил…

– Давай вернёмся в ту нишу?!! – предложил я.
Но очевидно, Игорь услышал только «Давай вернёмся!», и шарахнулся от меня:
– Нет!!! – замотал он головой. – Я назад не пойду!!!
Волна ярости поднялась во мне, но и тут же улеглась обратно, уступив место отчаянью. «А кто буквально позавчера говорил, что главное – это вовремя вернуться?» Я смотрел на Игоря и понимал, что в нём сейчас бурлит азарт охотника, что он не вернётся даже в каменную нишу, чтобы пересидеть. Потому что сама мысль: вернуться, для него неприемлема… Ещё бы! Если он вернётся, то можно представить, что тогда скажет Полковник? Но я же не предлагал вернуться в полном смысле? Только пересидеть! Или всё же в полном?..

– На хрен мы с тобой сюда пришли?! – выкрикнул я, махнул рукой и, развернувшись, пошёл к нише.
Найти в ней место без ветра мне не удалось. Я повернулся к ветру спиной, достал термос и стал пить прямо из горлышка, чай давно остыл. Напившись, я выглянул из-за камней, и увидел, как Игорь пошёл на подъём. Он не стал меня ждать. Он ушёл. И мне, откровенно говоря, стало легче.

До этого я ещё сомневался… Я ещё думал… А может… А стоит... Конечно, было страшно! Я хорошо помнил, как в 13-м году при спуске с Западной Вершины одного товарища из группы Полковника сорвало ветром вниз. Прокатившись 300 метров, он крепко приложился головой о камни и потерял сознание. Месяц потом лежал в больнице с сотрясением. Слава Богу, что жив остался.
Я закрутил термос, сунул его в рюкзак, вытряхнул из рукавиц набившийся снег, поднялся… и пошёл назад. Право вернуться у меня никто не отнимал.
Как-то Лёшка Монастырный – один из тех, кто привёл меня в горы, – рассказывал, как он повернул с Косой Полки, ноги замерзли, апрель месяц, наверху -25. Его товарищ по восхождению, большой альпинист (без Эвереста у него 6 вершин мира плюс много чего ещё), Лёшкин друг и мой хороший знакомый, Володя Пушкарёв, тогда сказал ему: «Теперь тебе всегда будет сниться, как ты поворачиваешь…» Мне сегодня не снится, нет. Но, вернувшись, я об этом думаю постоянно. Но это я сейчас думаю, тогда я уверенно шёл назад.

Бредя в одиночестве по Косой полке, я вспоминал, как когда-то, совсем ещё молодым, так же ходил по снежной ослепительно сверкающей под мартовским солнцем пустыне на полевых работах в Западной Сибири. При этом яркость света была такая, что казалось, она преобразовывается у меня в голове в беспрерывный гул. Очки, кстати, я поменял еще в нише, в обычных, я бы уже почти ничего не видел – ослеп. Я брёл в пурге около часа, пока почти вслепую не добрался до разворота с Косой полки. Там тусовался народ, и там туда-сюда мотались снегоходы. Местные парни, используя фактор непогоды, «рубили бабло». Спуск вниз на снегоходе с этого разворота стоил 5000 рублей. Оплата по факту доставки – денег же ни у кого с собой нет, кто же думал, что вокруг будет такая свистопляска?
– Не… за пятерку я бы не поехал, даже если бы она у меня была…
Я повернулся, рядом стоял большой, очень большой парень в какой-то совершенно несуразной одежде. Даже кошки у него были примотаны скотчем.

– Тогда пошли вместе, – предложил я. – Вместе веселее.
– Пошли!
Мы познакомились. Его зовут Рома, ему 25. Он был на Казбеке и несколько раз на Эльбрусе. Дальше уехать не может, нет денег. Нет денег даже на элементарное снаряжение. Но он очень любит горы! Любит и ходит в них. Один. Потому что вместе с кем-нибудь для него дорого.
– … я всё делаю по дешёвке… – мы сидели с подветренной стороны брошенного вездехода, до площадки 4800 оставалось метров сто (по вертикали! по дальности метров 700), – где договорюсь – меня тут на подъемниках все знаю и пускают, – где пролезу… Не могу без гор! Сегодня не дошёл до вершины. Поздно вышел. Проспал. А ты?
– Я второй раз здесь. Первый стоял на горе в 14-м. Сегодня не дошёл… Сдуло, – я засмеялся и тут же закашлялся.
– Бывает! Ветер сильный…
– Сильный. Пошли?
– Не… я ещё посижу, ты иди.
– Не замерзнешь?
– Я?!!!
Я понял, что сморозил глупость. С этим парнем ничего не случится. Этот парень свой в горах. Я поднялся и побрел вниз. Снова один. Шёл еще полчаса.
Когда выбрался на 4800, там стоял снегоход. Водитель сидел верхом и подгазовывал.
– Вниз возишь?! – выкрикнул я, подойдя ближе.

Он помотал головой:
– Жду! Вызвали. Кому-то плохо на Горе стало …
– Сегодня многим нехорошо… – я присел рядом со снегоходом прямо на снег.
– А тебе вниз?
– Я бы не отказался…
– Два рубля! – рубанул он. Интересно, он что, цен не знает? А потом понял, его ещё не приняли в «мафию».
– Согласен!
– Я сейчас отвезу вон тех… – к нам, прихрамывая, ковыляла пара, – и за тобой! Десять минут! Подождёшь?
Я пожал плечами:
– Подожду.
– Кошки только сними!
А сам, усадив прямо в кошках ту самую пару, рванул вниз.
– Десять минут… – ворчал я, – ага… щас!
И тут я вспомнил, что не сделал сегодня ещё ни одного кадра.
Я достал из рюкзака фотоаппарат и сделал четыре щелчка вслепую.

Что получится, то получится. Спрятав фотоаппарат, я взялся за гамаши и кошки…

Вы когда-нибудь пробовали насквозь промёрзшими руками расстегнуть ремешок от часов? Нет? Не пробуйте. Не получится.

Все те десять минут (реально десять! не наврал джигит) я, ломая ногти, ковырялся с замками и застежками. В тепле это было бы минутным делом. Когда приехал мой спаситель, у меня оставалась не снятой только одна кошка – правая.

– Помоги! Не получается …
Снегоходчик глянул на мою руку и выругался: «Ай, шайтан!», рука была постностью покрыта коркой льда. (На самом деле ничего страшного, температура была уже выше нуля, поэтому по-настоящему обморозиться было невозможно, но набегающий поток ветра был столь силён, что облеплял снежной крупой руку и не давал этой «перчатке» из снега таять.) Водитель присел и начал расстёгивать крепление кошки.
– Держись! – крикнул он, когда я наконец-то уселся к нему сзади. Я обхватил его, но он брезгливо дёрнулся: – Что ты как… Держись за ручки сзади! Я рулить буду…

И с этими словами он врубил полный газ, и мы помчались вниз.
На Горе на меня накатывало, что сегодня могу остаться в горах, но, кажется, это я просто паниковал. По-настоящему бояться нужно было именно этой поездки. Снег был сырой и скользкий, снегоход на спусках вело юзом, и чтобы избежать опрокидывания, мой водитель выкручивал газ на полный... Мы неслись вниз, подлетая как на трамплинах на кочках, объезжая на виражах в тумане туристов, обгоняя снегоходы, которые еле-еле крались по Горе. Мы неслись, а я тихо молился (на восхождении не молился!). Домчались минут за десять, а, может, меньше. На не сгибающихся от усталости и адреналина ногах, я доковылял до контейнера, дёрнул дверь, и ввалился внутрь. Со света внутри ничего не было видно, и я стянул очки. Коля сидел на своей лежанке и внимательно разглядывал меня, как инопланетянина:
– Это тебя сейчас примчали?

Я кивнул и протопал к своему спальному месту, под подушкой у меня лежал «кошелёк». Я достал его, но дрожащими руками не смог раскрыть и отсчитать деньги, и отдал «кошелёк» Коле:
–Три рубля достань, – хрипло попросил я.
Коля отсчитал три тысячи, я взял и пошёл расплачиваться.
– Я думал, что обосрусь… – протягивая деньги, сказал я, – но не обосрался… Спасибо! Здесь не два, здесь три рубля.
– Сыпасыба! – улыбнулся водитель, завёл снегоход и умчался наверх.
– Пошли пить чай.

Я повернулся, Коля стоял рядом.
– Говорю, пошли чай пить. Не дошёл?
– Не-а… – мотнул я головой, вздохнул… и пошёл переодеваться.
Первым делом я достал мобильник, он у меня лежал в третьем слое курток, под пуховым жилетом, под легкой пуховой курткой, под виндстопером. Достал и обалдело уставился на него. На экране осталась надпись, что-то вроде: «Температура значительно ниже нормы, отключите мобильный телефон». Это какая-такая температура была там у меня наверху ниже нормы? Проклятый ветер…
Пока переодевался, пил чай, сушился, вернулась группа Полковника и Рустам с Кариной. Все они до вершины дошли.

– Понимаешь… я иду… а у меня слёзы! – Рустам рассказывал, пока Карина собирала свой рюкзак в контейнере – ребята решили спускаться сразу, не ночуя. – Нет, не плачу! Просто ветер и солнце! И осталось совсем чуть-чуть! А меня сдувает, доска за спиной парусит… Спасибо твоему ремню, – я Рустаму еще вчера отдал свой ремень, чтобы он закрепил ботинки на сноуборде, – спасибо твоему ремню, ботинки не елозят… Ну, думаю, и чего? Осталось всего сто метров! Может уже забрался?.. Может, можно считать, что уже взошёл! И тут вдруг кто-то хлоп-хлоп по плечу. Поворачиваюсь, а это Кот! Молодец, говорит, Рустам! Ты, говорит, герой! И я… Не знаю, откуда у меня взялись силы?! Прямо взбежал на Гору!

Да, такое там бывает…
– Ты съехал? – Коля помогал снять рюкзак Рустаму.
– Да! Прямо с вершины! Потом от седла шёл пешком. Сдувало пару раз. Прямо вниз! Я ледоколом…
- Ледорубом...

- Что? Да, ледорубом цеплялся, а потом, как Скалы увидел, встал и уже до конца ехал! Но не я один там такой! – Рустам крутился от возбуждения, как волчок. – Там еще было двое!
– Валерий Павлович, а вы взошли? – Карина внимательно смотрела на меня, она уже собрала рюкзак и вышла к выходу.
– Нет, – грустно улыбнулся я.
– Жаль, – вздохнула она.

Кажется, я разочаровал девочку. Мы с ней вели замечательные, не побоюсь этого слова, интеллектуальные беседы… О вере. О мироздании. О религии. Она мусульманка, а я христианин. Нам это не помешало. Люди всегда могут понять друг друга. Если они люди. Девушке всего 28 лет, но она очень умная и грамотная девочка. Умная и целеустремлённая. И на Гору взошла.
Полковник, проходя мимо, поинтересовался:
– Сильно устал?
Я неопределённо пожал плечами… Он продолжил:
– Сегодня была плохая погода для восхождения. Я не припомню такую…
– Я и не взошёл.
– Игорь сказал, ты дошёл до Седловины…
– Вы его встретили?
– Да… уже на спуске, он шёл навстречу…
– На второй косой?
– На второй косой… уже перед привершинном плато.
Время было четвёртый час. Обычно, самые последние возвращаются часов в пять. Где же ты, Кот?

Я уже обпился чаю с вареньем, пересушил все вещи, и даже упаковал их в рюкзак. Коля тоже упаковался. В наш контейнер заселили семь человек, целую команду из Белоруссии. Карина и Рустем уехали на снегоходе вниз, на станцию «Мир», наша кресельная канатка уже не работала, она у нас капризная и работает только до четырёх.

– Пойду Коту пива куплю, – собрался я, – а то уже третий чайник ставлю, а его всё время выпивают… Ты есть не хочешь?
– Пока нет, – помотал головой Коля.
Я сходил, купил две бутылки «5642», есть там такое фирменное пиво с отметкой Эльбруса, и оставил их на лежанке Кота.
Половина пятого, Кота всё нет…

Чтобы как-то скоротать время, пошёл в кафе. Шурпы у них не было. И я заказал фасолевого супа.
«Если Кот до шести не вернётся, надо будет что-то делать… Вопрос: что? Для начала, наверное, надо проехаться на снегоходе, посмотреть, может, где сидит без сил».
Тропу на Гору мне было хорошо видно из кафе, но она уже как час была пуста. Все уже сходили и вернулись. Или просто вернулись, как я. И Коля. И как еще почти двести человек.

«Если на снегоходе не найду, – вернулся к размышлениям я, – надо будет идти к Полковнику…»

Кто-то появился на тропе, я пригляделся… Нет… Не Кот.
«А потом будем поднимать МЧС. Вот тебе и “хеликоптер нихт”…» - я вздохнул и…
И тут из-за холма появилась долговязая ковыляющая фигура Кота.
«Зараза! Кошачая зараза! Вот же сволочь…»
– Мне три, три! супа, – на бегу перезаказал я, и выскочил из кафе.
На улице, дожидаясь Кота, стоял Николай, держа над глазами руку козырьком:
– Идет Котяра! – повернувшись ко мне, он улыбнулся.
– Сволочь… – бормотал я. – Вот, сволочь…
– Ты… куда подевался?!! – заорал я ему. – Все уже давно пришли! Ты один где-то шляешься…

– А я спал… – Кот стоял живой и невредимый, улыбаясь, как именинник. Кажется, щёки только поморозил. – На Скалах… Решил: дай-ка посижу чайку попью, и заснул. Сколько сейчас?.. А вы чё подумали?!

Эпилог

На следующий день мы спустились с Горы. С нами спускалась часть группы Полковника во главе с Игорем Вениаминовичем, остальные ушли пешком, Полковник любит сходить с Горы пешком. Кот на радостях предложил Вениаминовичу распить оставшуюся бутылку пива, но тот отказался, сославшись, что ему еще рулить. Боюсь, что руль был не при чём. Не получилось у них… Не получилось… Жаль! До слёз жаль…

Внизу нас встретил верный Хусейн и отвёз к какой-то ещё одной родственнице Зухры, и та предложила нам однокомнатную хрущёвку, где мы наконец-то добрались до горячего душа.

Только после пяти суток холода, отсутствия элементарных удобств и горячей воды, начинаешь ценить блага цивилизации!
Между делом я разослал всем смски со своими, в этот раз, весьма скромными достижениями.

Лёшка Монастырный откликнулся почти сразу: «Привет! Хорошо, что вернулся с Горы здоровый!», а спустя минут пять добавил: «И живой».
А на следующий день мы пошли на Поляну Нарзанов за форелью.

Сидя в кафе на Поляне Нарзанов и наслаждаясь вкусом только что выловленной своими руками форели, трудно было представить, что только два дня назад мы, задыхаясь и превозмогая себя, шли к вершине Эльбруса, а нам то в лицо, то в спину дул непрекращающийся ни на секунду штормовой ветер, больно швыряясь в нас скатавшимися в градины снегом, пытаясь порывами сбросить с Косой полки. Это было моё третье восхождение, и я уже привык к мысли о том, что легких восхождений не бывает. Всегда трудно, всегда через колено, всегда, наступив на горло, всегда! И третье такое же.

«Хорошо, что вернулся с Горы здоровый! И живой».

ИТОГИ

Меня спрашивают: «Как съездил? Удовлетворён?» «Нет!» - отвечаю я. Восхождения не получилось, какое уж тут удовлетворение…
Что же мне помешало?

А можно назвать десяток причин… И если подумать, то ещё больше.
Это и размолвка Кота с Полковником, из-за которой наша группа неподготовленно занималась вопросами быта, обустройства жилья, организация питания сама. Но с другой стороны, это же хорошо! Теперь я знаю все ходы и выходы для организации восхождения на Эльбрус.

И отвратительная погода, которая преследовала нас все дни на высокогорной базе, и особенно в день восхождения. А за три дня до нашего восхождения президент клуба «7 Вершин» Александр Абрамов писал:

«Пишу отчет о блиц-восхождении команды под руководством Александра Абрамова. 18 июля команда из пяти участников прибыла в Минеральные Воды. 19-го июля мы поднялись на приют «Леапрус». Погода была ужасная. Лил дождь и грохотал гром. Еле добрались до приюта. После обеда наняли ратрак и поднялись на Скалы Пастухова. 4600м. Для акклиматизации побыли недолго на Скалах, под снегом и шквальным ветром начали спуск до Приюта Одиннадцати, где и провели снежно-ледовые занятия. Ночью, в ужасную погоду, выехали на ратраке на 5100 м. И оттуда, в условиях видимости максимум 10 метров, ветре 40 км/час и снеге начали подъем. Поставили дополнительно 50 вешек. Они нас спасли на спуске. Шли до вершины 6 часов. Только мастерство и опыт гидов, Андрея Березина и Сани Мелкого, позволили нам найти путь на вершину и живыми спуститься с горы.

Это было одно из самых экстремальных восхождений в моей жизни. Но хорошая работа гидов гарантировала полную уверенность и безопасность. На вершине мы провели 5 минут (10 прекрасных минут – по версии Андрея Березина). Затем был долгий спуск в пурге. В этот день на гору сходило, вероятно, человек 20. Все остальные повернули вниз. Сейчас на Эльбрусе плохая погода. И все команды ждут улучшения. А моя команда сегодня уже улетела домой. Вот такой блиц!»
Писал человек, который организовал уже десяток экспедиций на Эверест, у него самого семь восхождений на высшую точку планеты. И, вот, поди же… «Это было одно из самых экстремальных восхождений в моей жизни». Правда, 23-го его индонезийская команда в полном составе поднялась на вершину, я не понялся, мне погода помешала, а они поднялись…

Помешало и то, что вдруг повернул Коля. Безусловно, он имел на это право. У нас у всех есть право вернуться. «Мне показалось, что так меня предупреждают…» – потом говорил он про сломанную палку. Очень может быть. Но, может быть, если бы мы шли втроем, все получилось бы по-другому.
И если бы Кот понял меня на Седловине правильно, если бы стал уговаривать, то, очень может быть, я бы стоял на вершине рядом с ним.
И если бы Юля поехала с нами, я бы тоже может быть поднялся, хотя бы ради того, чтобы поддержать её.

Наконец, виноватым можно назначить снаряжение. Мне всё время казалось, что у меня мерзнут пальцы рук и ног.

Можно назвать много причин. Но я знаю одну. Основную. Самую главную.
На Гору я ехал без должной мотивации. Ведь я уже стоял на ней. Чего упираться? «Поеду – прогуляюсь, - говорил я. – Потренируюсь». Прогулялся. Потренировался. Хороший урок на будущее. В этот раз было много уроков. Осталось грамотно сделать работу над ошибками…

Да… Тарелку я купил. А ботинки в этот раз продам. Обязательно продам! Чтобы купить другие, тёплые. Чтобы вернуться. Потому что пока стоят горы, у нас всегда есть право вернуться… Да, Коля?




Популярные регионы

Популярные статьи

Популярные виды отдыха


Индекс цитирования